ЛОГИН     
ПАРОЛЬ     
 


Запомнить меня на этом компьютере!

Если Вы забыли свой логин или пароль - обратитесь к администратору сайта:
телефон: (495) 960-2070,
e-mail: mak@elnet.msk.ru
ИЗМЕНЯЕМОЕ НАЗВАНИЕ
-->
24.XI.21
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Из первых рук    Вечер воспоминаний. Открывая его Президент Московского Английского клуба Олег Матвееев заметил, что значимая дата – 30-летия «Правительства реформ» почему-то практически не находит отражения в СМИ. А значит разговор будет особенно полезен. Также оказалось, что именно в этом здании, где собрались в этот вечер, 25 лет назад был учрежден, возрожден Английский клуб, в определенном смысле – детище демократических реформ. В том же 1996 году, в этом же здании Алексей Кара-Мурза, один из первых клубных Старшин, открыл Дискуссионный клуб, превратившийся со временем в разные общественные ложи Английского клуба.
   Встреча в рамках общественной клубной программы «Точка зрения» прошла с представителями Московского клуба юристов под руководством Натальи Канишевской и Конгресс-Коллегии, возглавляемой Юрием Раскиным. Модератор встречи, Алексей Кара-Мурза, философ, автор двухтомника «Российский либерализм: идеи и люди», в 1992 году руководил группой советников по политическим вопросам в правительстве Ельцина-Гайдара, предложил слегка почувствовать общее настроение, энергию деятельности, обуревавшую тогда «младореформаторами», показав небольшой фильм о Борисе Ельцине. С того момента, когда он взял на себя ответственность, до известного «Я устал, я ухожу». А чтобы разговор обрел границы, Алексей Алексеевич ограничил беседу вопросом: Как вы, министры, воспринимали страну на тот момент?
   Участники встречи-дискуссии, Геннадий Бурбулис, Петр Авен, Андрей Нечаев и Виктор Иваненко – личности исторические. И тридцатилетие первого ельцинского «Правительства реформ» они рассматривали в широком контексте общих закономерностей истории страны: медленное эволюционное развитие, переходящее в «застой», «внезапно» сменялось бурным социальным реформаторством, из которого государство и общество выходили обновленными, способными к новому этапу поступательного развития.
   Геннадий Бурбулис, госсекретарь в администрации первого российского президента вспоминал, что еще будущие члены ГКЧП предпринимали возможные политические и иные меры по введению в СССР чрезвычайного положения конституционным путем. Не получив поддержки президента и Верховного Совета СССР, устроили «Августовский путч».
Петр Авен, в 1991–1992 годах – заместитель министра иностранных дел РСФСР, министр внешних экономических связей РФ в правительстве Ельцина-Гайдара, считает, что при множестве прочих важных обстоятельств, прежде всего явно скептического отношения к коммунизму, главной причиной развала страны была экономическая. «Мы понимали, что заниматься экономическими реформами в масштабе СССР было уже невозможно. Со стремящимися к независимости республиками согласовывать экономические меры, о чем мечтал позже Явлинский, уже было нельзя. Плановая экономика была обречена, эта система как-то работала лишь в условиях индустриализации».
   Еще в 1977 году команда ученых под руководством Станислава Шаталина, подтвердил слова Авена и Яков Уринсон (Министр экономики РФ в 1997-1998 годах) задумывалась о переходе к использованию товарно-денежных отношений в социалистической экономике. Что, по его мнению предшествовало реформам начала 90-х.
   Величие Ельцина, уверен Авен, состояло в том, что он поверил экономистам, которые предлагали решительные экономические реформы и выстроили новую систему. В ноябре 1991 года Егор Гайдар был назначен заместителем председателя правительства РСФСР по вопросам экономической политики. Он провел самые радикальные в новейшей истории России экономические реформы. «Он хотел сильную Россию. Для него, – убежден Авен, – это было важнее даже реформ».
   По мнению Андрея Нечаева, Гайдаровские реформы предотвратили экономическую катастрофу. «Система советского типа, построенная на страхе, была искусственна и нежизнеспособна, она-то и рухнула. Все остальное – частности и нюансы. Со снижением руководящей роли компартии, страх начал уходить, а демократизация Горбачева окончательно его похоронила. Правда, из самых благих побуждений, Горбачев и его экономическое окружение – Николай Рыжков, затем Валентин Павлов сделали серьезные ошибки. В их числе Закон о социалистическом предприятии, который «вбил предпоследний гвоздь в финансовую систему СССР, так как снял контроль над доходами и внес такую экзотику, как выборность директоров». Закон о кооперативах, интегрированный в старую экономическую систему, позволил появиться огромному количеству «своих» кооперативов при предприятиях, включая оборонные, через которые, пользуясь налоговыми преференциями, реализовывалась продукция этих предприятий. Это был второй «гвоздь» в финансовую систему. И подобных решений, по намерениям неплохих, было немало, но сумарно они давали разрушительный эффект.
   Последнее, что определяло ход реформ и решений, принимаемых правительством – драматическая экономическая ситуация. Развал потребительского рынка, коллапс бюджета. «Про наше правительство создано много мифов, в том числе обидных, «Гайдар украл сбережения граждан». Для справки, еще в середине 1991 года когда мы были робкими академическими учеными, Председатель правления Госбанка СССР Виктор Геращенко констатировал, что вклады в Сбербанке полностью израсходованы бюджетом, поскольку республики перестали платить в союзную казну. Сейчас всерьез обсуждается: дефицит бюджета в 3% ВВП – допустимо это или нет. А тогда он составлял 33-35%.
   Эта ситуация и определяла логику рыночных решений, помимо общих правил рыночной экономики. Болезненность для населения экономических реформ определялась ситуацией развала в конце 1991 года. Если бы Михаил Горбачев решился на это раньше, реформы были бы более плавными и менее болезненными. В конце 1991 года о «Китайском пути» и плавном ходе реформ уже не приходилось мечтать. Россия в то время оказалась без базовых государственных институтов, полноценного центрального банка, не было границы, таможни, армии. Все отрасли были в ведении союзных органов. Сложность реформ была и в том, что параллельно создавалась новая государственная машина.
   И рядом с Борисом Ельциным, вспоминали очевидцы, были советники, предлагавшие ввести «военный коммунизм»: карточная система, комиссары на заводах, изъятие зерна у крестьян и т.д. Но, к счастью, не было армии, которая, в отличие от 1918 года, готова была стрелять в собственных крестьян и не было национального лидера, готового отдать такой приказ. Последствия были бы непредсказуемы...
  Еще до ГКЧП, добавил Геннадий Бурбулис, участники заговора добивались от Горбачева введения чрезвычайного положения и отводили КГБ СССР решающую роль в его реализации. Виктор Иваненко, генерал-майор Председатель КГБ РСФСР, директор Агентства федеральной безопасности РСФСР. В январе 1992 года он был освобожден от должности и вскоре уволен из органов госбезопасности после того, как на заседании Конституционного суда РСФСР выступил против объединения АФБ и МВД в МБВД.
   «Что меня толкнуло на контакты с российской властью? – до сих пор размышляет Иваненко, – это угроза кровопролития, опасение, что советское руководство заставит спецслужбы, другие силовые структуры выступить на подавление самых результативных реформ, демократических преобразований. Примеры уже были: события в Тбилиси, Вильнюс и т.д., не говоря о «Китайском пути», событиях на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. Многие союзные руководители готовы были издать приказ на подавление... Я не могу себя отнести к реформаторам, хотя попытки спецслужб к реформированию мы предпринимали, так было образовано АФБ, мы выразили готовность работать под зонтиком гражданского, общественного контроля. К сожалению, видимо мы были наивны, дальнейший ход исторических событий внесли свои коррективы в планы реформирования ведомства...».
   Философ, историк Алексей Кара-Мурза, сообщил: «Я лучше знаю реформы Александра II, чем те, что произошли в 90-х, но и в них легко прослеживаются одни и те же закономерности. Первая: реформы начинаются с кризиса, с коллапса. Как и в свое время реформы Александра II были следствием того, что Николай I довел страну до полного коллапса, результатом чего стало поражение России в Крымской войне. Вторая – никакие кардинальные преобразования невозможны без серьезной реформаторской команды, подготовленной десятилетиями. Над великими реформами 1860-х годов работали люди, набиравшиеся опыта 20-30 лет при Николае и, наконец, получили возможность работать при Александре II. Было два кружка, в которые группировались лучшие реформаторские силы. Один – вокруг младшего сына Николая I, Константина Николаевича, вокруг него и его военно-морского министерства. Второй круг сформировала великая княгиня Елена Павловна, женщина высокообразованная, известная сторонница великих либеральных реформ».
   Как известно, из одного и того же факта можно сделать два вывода, причем прямо противоположные. Справедливых и странных выводов вокруг деяний реформаторов начала 90-х тоже немало. Часть их, особенно мифологических, пытались развеять участники встречи.
   Об эффективности самих реформ, повлиявших на дальнейшее развитие России, говорилось немного. Это потребовало бы большего времени и отдельной встречи. А на вопрос из зала, что пошло не так в настоящее время ответил Андрей Нечаев. К сожалению, по его мнению, активно развивается огосударствление всей экономики, а это коррупция, сдерживание инноваций - отсюда замедление экономического развития. Особое беспокойство вызывают все чаще звучащие на высоком уровне голоса о необходимости введения всеобщего государственного регулирования цен. Если это случится, то о реформах можно будет забыть. Мы снова окажемся в стране всеобщего дефицита.
   Олег Ефимович согласился с участниками вечера, что их воспоминания интересны далеко не только для них. А значит, подобного рода дискуссии в рамках общественной клубной программы «Точка зрения» имеет смысл продолжить.
   В заключение встречи Геннадий Бурбулис предложил собравшимся экземпляры принесенных им книг Иммануила Канта «Критика практического разума», а так же изданных при его непосредственном участии «Исторический выбор достойного будущего России» и «Беловежский консенсус: уроки 21 веку».

Текст: Виктория Чеботарева
Фото: Василий Редкин


Наталья КАНИШЕВСКАЯ
Наталья КАНИШЕВСКАЯ:
«Мне очень понравилась сегодняшняя встреча, важно вспоминать историю России, особенно того, «революционного» периода, периода буржуазной революции. Можно по-разному об этом судить, но такие встречи формируют более правильные наше представления о том, что же тогда было на самом деле. И прикоснуться к людям, которые делали эту историю тоже интересно полезно и нужно. Я желаю удачи Английскому клубу в дальнейшем проведении таких просветительского плана встреч».
Вячеслав ПЕЧНИКОВ
Вячеслав ПЕЧНИКОВ:
«Мы все слышим, что 90-е –ужасные годы. Это очень удобно утверждать, как плохо было 30 лет назад, а вот сейчас стало хорошо. Но почему-то никто сегодня не говорит, что тогда курс доллара был 20 рублей, а сейчас под 100, что тогда не было государственных институтов и т.д. То есть фактически реформаторам заново пришлось создавать государство. Это серьезная работа, этому занятию учились на своем опыте. Действовали благодаря знаниям, навыкам, интеллекту... И они, очевидно, сумели это сделать и внесли значительный вклад в историю развития нашего государства».
Елена ЗВЕЗДИНА
Елена ЗВЕЗДИНА:
«У меня двоякое ощущение от этой встречи. С одной стороны, я узнала много того, чего не знала о тех годах, о тех событиях, знакомых мне, скорее, по внешним проявлениям, подоплеку их мало кто знал. С другой, остаются вопросы – почему именно такие реформы были предприняты, правильно или неправильно их проводили. Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Да и трудно представить, как любой из сегодняшних специалистов повел бы себя тогда, в тех условиях, на месте «младореформаторов», по сути кризисных менеджеров государства. А в целом – интересная дискуссия исторических личностей.
Сергей БАЛАГАНСКИЙ
Сергей БАЛАГАНСКИЙ:
«Конечно, это очень интересные свидетельства людей, которые участвовали в проведении реформ. Дискутировать можно бесконечно, но по крайней мере, сами факты полезные, о них важно рассказывать, о них надо писать, чтобы они остались в памяти. Никто в аудитории даже спорить не стал и ставить оценки произошедшему. Интереснее было просто послушать».