ЛОГИН     
ПАРОЛЬ     
 


Запомнить меня на этом компьютере!

Если Вы забыли свой логин или пароль - обратитесь к администратору сайта:
телефон: (495) 960-2070,
e-mail: mak@elnet.msk.ru
ИЗМЕНЯЕМОЕ НАЗВАНИЕ
-->
ПОСЛЕДНИЕ СОБЫТИЯ








18.III.21
ЗНАКОМСТВО С МУЗЕЕМ
ЗНАКОМСТВО С МУЗЕЕМ
Лики Лица Морды Маски Люди    Музей AZ пополнил список частных коллекций, представленных в открытых экспозициях, которые посещал Английский клуб: Музей русского импрессионизма, Музей музыкальных инструментов «Собрание», Музей Русской иконы.
   Ольга Богомолова, научный сотрудник музея, рассказала гостям о том, что предшествовало созданию музея. 20-летняя коллекция Натальи Ополевой, генерального директора музея, некогда началась с одной, обратившей на себя внимание Ополевой, работы Зверева. Это был портрет Полины Лобачевской. И это был знак! Полина Ивановна – арт-директор музея, куратор всех выставочных проектов, которые проходят в музее и на сторонних площадках в России и за рубежом. Лобачевская была дружна с художником. Он написал множество ее портретов, один – в золотом фонде в Третьяковской галерее.
   Ни у Опалевой, ни у Лобачевской прежде не было опыта создания музея, но было большое желание сделать постоянную экспозицию выдающихся произведений Анатолия Зверева. Музей задумывался ярким, современным, вовсе не музеем-квартирой, тем более, что дома у Зверева практически не было. Музею AZ шесть лет, коллекция пополняется работами художников его времени, представителей «второго» русского авангарда и современных художников.
   Наследие Зверева и творцов его круга тасуется, демонстрируется в серии выставок, в ряде выставочных проектов. У каждой экспозиции своя тема, идея, драматургия, сценография. Каждый раз коллекция предстает под новым углом. И каждый раз в музее-трансформере меняется все: свет, планировка, расположение экранов. И таким образом разрушаются все стереотипы о художественных музеях как о скучном пространстве. Так разрушал все стереотипы сам Анатолий Зверев, невольно ставший символом свободного «неофициального искусства».
   Он был свободен от условностей, социальных в том числе. Он мыслил свободно. Был человеком асоциальным, бытовал по квартирам своих друзей. Приходя требовал кисти-краски, а если их не было, в ход шли любые подручные предметы, обладающие цветом, фактурой – свеклу, кофе, воду из-под акварельных красок…В дело шли бумага, картон, холст, тряпки, деревяшки. Он мог рисовать и красками, и зубной пастой, и окурками. Он работал без усилий и творческих мук – по пять шедевров за час. И в благодарность за ночлег и еду оставлял хозяевам квартир десятки своих работ.
   Скитался, а его работы при жизни выставлялись на Западе. Абсолютно неустроенная по обычным понятиям жизнь, а в картинах – свет, радость, легкость. Вроде незамысловатые, но такой дают эмоциональный заряд!
Естественно, возникает вопрос – учился ли Зверев своему мастерству? Формально нет. Его рукой водил гений. С одной стороны, его называют самоучкой, он окончил только ремесленное училище по специальности «маляр-альфрейщик». Учителем рисования у него был художник Николай Синицин, знакомый с Остроумовой-Лебедевой.
   С другой – вся его жизнь, которой тоже водил кто-то свыше, проходила в чужих домах, часто – носителей культуры эпохи Серебряного века, с подлинниками на стенах, альбомами и множеством книг на полках; домах, где говорили об искусстве. Его жизнь – цепочка знакомств с хореографами, композиторами, коллекционерами. Творчески плодотворно оказалось знакомство с вдовой поэта Асеева, ставшей его музой. Зверев иллюстрировал «Дон Кихота» Сервантеса, сказки Андерсена, «Мертвые души» Гоголя. По воспоминаниям Асеевой – он читал.
   Его пускали в Третьяковку, в Пушкинский музей. Ему легко было переварить увиденное во что-то свое. Он ничего не заимствовал, не копировал, как делают все начинающие. Даже его автопортрет в шапке-ушанке – подражание Ван-Гогу – абсолютно самостоятелен. При этом в его работах можно увидеть бесконечные диалоги с художниками мирового уровня, с современниками.
   Он обладал феноменальным даром аккумулировать все теории и практики мировой живописи и графики. Проходил по ним мгновенно, никогда нигде надолго не останавливался. Не знал художественных рамок, границ. Переплетения жизни Зверева были его школой. Разумеется, шел и обратный процесс. Игорь Маркевич дирижер, друг Дягилева, как-то закрыл Зверева в номере гостиницы Метрополь, оставив краски, еду. А потом вывез сделанные им работы. первым сделал выставку в его работ в Париже. Его наследие грандиозно, оно исчисляется десятками тысяч работ, рассеянных по всему миру...
  Выставка «Лики Лица Морды» не велика, но значительна. Поскольку является не демонстрацией картин, а попыткой понять, а для кого-то вернуться в XX век и посмотреть на него глазами нонконформистов, глазами Дмитрия Краснопевцева, Дмитрия Плавинского, Владимира Яковлева, Владимира Янкилевского, Михаила Шемякина, Льва Кропивницкого, Марлена Шпиндлера, Бориса Свешникова, Натальи Нестеровой...
   В христианской культуре были лики, затем лица. Со временем «и в литературе, и в живописи, да и в нашей повседневной жизни мы с волнением наблюдали, как лица превращались в морды» – констатирует Полина Лобачевская.
   При входе в музей – эмоциональный цветовой удар – работы современной художницы Натальи Турновой – лицами их не назовешь, главная тема Олега Целкова – персонаж-маска, «Генезис» Леонида Ротаря – вовсе отсутствие физиономии. Это не лики, не лица, не морды, а маски. Встречающая посетителей джазовая переработка Алексея Козлова марша Сергея Прокофьева из оперы «Любовь к трем апельсинам», написанной в жанре итальянской комедии масок, многое объясняет: началась карнавальная кавалькада лиц-масок.
   Верить можно только тем портретам, на которых почти не видно модели, зато очень хорошо виден художник, считал Оскар Уайльд. Сказать художнику, что портрет похож на изображаемого – невежливо по отношению к творцу. Он не фотограф. Образы, создаваемые современными художниками этого круга, это уже не портреты конкретных людей, а гештальты, витающие в головах самих художников (имеет смысл ознакомиться с их биографиями, с их судьбами), личности своего создателя. Это отпечатки культурного языка эпохи, в которой произведение создавалось.
  Классический портрет – это совмещение реальных и идеальных черт. 20-й век разрушает это понимание миссии художника. Философ Хосе Ортега-и-Гассет, – цитирует Ольга Богомолова его статью «Дегуманизация искусства», – в 1925 году размышлял о том, что искусство проходит путь дегуманнизации, отхода от живых форм, будь то человеческое лицо или природа. Все больше превалирует видение самого художника.
   Искусство в XX веке действительно становилось самоценной игрой, оно переставало обслуживать публику, толпу, которая часто новое искусство не принимает, не понимает. Что делать с таким художником? – либо расстрелять его, либо понять. Работы Целкова, Ротаря, Шемякина – и вовсе отход от изображения реального человека. Гассет провидец! На выставке коллективный портрет поколения художников-шестидесятников. И он таков.
   Зверев был другой . У него даже в самых экспрессивных работах проступают черты человека. Даже множество автопортретов имеют сходства с ним самим. В работах Зверева всегда можно разглядеть реальную модель. Он никогда не рисовал без натуры.
   Творчеству Зверева посвящена часть выставки на третьем этаже. Это лики. «Родиться можно с лицом. Лик нужно заслужить». В золотистом свечении портреты Полины Лобачевской, Оксаны Асеевой, дочерей коллекционера Георгия Костаки... Здесь же на экранах видеоинсталяция Платона Инфанте, медиахудожника, создавшего эффект работы зверевской кисти: из хаотичных мазков возникают, проступают словно под Фаворским светом лики, портреты. Здесь возникало первое, импульсивное желание – сфотографироваться. А потом – успокоиться, остаться, тихонько посидеть с ощущением прикосновения к чему-то безусловно гениальному.
   После экскурсии – традиционный легкий клубный ужин, в ресторане «Boston seafood&bar». Парад дальневосточных и заморских рыб и морепродуктов. Татаки из тунца, осьминог, морские ежи, гребенчатые креветки, фирменные «бостонские» салаты, мидии в сливочно-сырном соусе... и т.д. Все это картинно, живописно располагалось на столе, притягивало внимание, но ничуть не мешало беседе. Конечно же, о выставке. Впрочем, не каждый стремился источать дифирамбы увиденному, кому-то тема «нонконформизма и дегуманизации искусства» была не совсем близка. Зато особую выставочную атмосферу, новые впечатления, выход за границы воображения и мироощущения оценили все.

Текст: Виктория Чеботарева
Фото участников встречи


ЛЮДИ И МНЕНИЯ
Анжелика МАТВЕЕВА
Анжелика МАТВЕЕВА:
«Музей AZ находится в маленьком доме. Но он сделан с такой большой любовью и с таким профессионализмом, пониманием, что такое выставки, пространство для показа. На мой взгляд, это наиболее быстро развивающийся музей на сегодняшний день. Это не просто музей одного художника, это музей больших выставочных проектов и фантастических людей, которые понимают, что музей будет всегда. Команды, которые создают подобные музеи – необыкновенные, особенные люди. Они не притворяются, что любят это дело, они этим живут, поэтому у них получаются такие интересные проекты и они доставляют нам столько радости».
Сергей КАЛАШНИКОВ
Сергей КАЛАШНИКОВ:
«Прежде всего, это совершенно необычный музей. Он сам по себе, помимо художников, в нем представленных, является произведением искусства. Сама организация музея, способ подачи «экспонатов» являются искусством. Ничего подобного я не нигде не видел. Второй момент, который хочется отметить – фантастический дух. По сути дела, музей перенес нас не просто в искусство конца XX века, в концептуальное искусство, что представлено хорошими авторами, интересными произведениями. Выставка создает эпоху Советского союза второй половины 60-х – начала 80 годов, в Москве был андеграунд, а на самом – культурный слой, существовавший независимо от официальщины того времени. Те, кто помнит этот дух, здесь его могут почувствовать. По своей представленности, насыщенности музей никак не соответствует маленьким залам на трех этажах. Он производит впечатление большого хорошего музея».
Екатерина ЛЯПИНА-ЦЫГАНКОВА
Екатерина ЛЯПИНА-ЦЫГАНКОВА:
«Радостно, что и у нас в стране есть частный музей одного художника, есть люди, которые создали эту коллекцию и осуществили идею такого яркого, многогранного музея. Их должно быть больше, поскольку в частных собраниях сконцентрировано множество неведомых миру произведений искусства. Думаю, имеет смысл создавать специальные выставочные площадки, где ими можно было наслаждаться и широкой публике. Очень понравился Музей AZ, но мне сегодня не хватило времени внимательно всмотреться в картины Зверева. Я приду еще, постою перед ними в тишине, подумаю. Это мое!».